– Ну-ну, преподобный. – Ладонь капитана обхватила его плечо. – Сомневаюсь, чтобы девица сделала что-либо такое, чтобы на нее обрушился гнев Господень. – Он приподнял одну бровь, темную, как поросль на нижней части его лица. – Или сделали?

– Нет! – Энни снова перенесла все внимание на капитана, хотя ощущала мешавшее присутствие человека, которого тот назвал преподобным. – И я сомневаюсь, чтобы кто-то стал сравнивать Вийена де Порто с Господом Богом.

– Французишка, – сказал чернокожий и обменялся со своим капитаном взглядом, смысл которого Энни не поняла.

Но как будто одно только упоминание этого имени протрезвило капитана. Он сделал глубокий вдох, так что распахнулась расстегнутая до пояса полотняная рубашка, едва прикрывавшая его грудь. Потом он откинулся на стуле и сцепил пальцы. – Считайте, что вам повезло, раз вы стоите здесь передо мной, после того как француз напал на ваш остров.

Она печально ответила: – Не всем так повезло.

Энни показалось, что в сине-зеленых глазах пирата промелькнула искра сочувствия, прежде чем он потянулся за кружкой. Сделав большой глоток, он со стуком опустил ее на стол.

– Что делает француз – это не моя забота.

– Я думала, что он ваш враг.

Он сощурил глаза и поинтересовался:

– А где это вы такое услышали?

Энни пожала плечами:

– Да где угодно. – На самом деле это ей сказал Израэль. Эти двое ненавидят друг друга. У них давняя вражда. Израэль сказал это как-то вечером, когда они сидели на берегу. Энни, не прекращавшая раздумывать о боли и разрушении, принесенных де Порто, вслух размышляла о том, что поселению, основанному ее дядей, нужен заступник. Кто-то достаточно сильный, чтобы выступить против Вийена де Порто и его команды.

Когда Израэль высказал предположение, что таким заступником мог бы стать пират, первой реакцией Энни было возмущение.

– Да как это могло прийти тебе в голову? Ведь пираты отравляют наше существование!