Мартина все еще мучилась со швом. Операционная сестра нетерпеливо поглядывала на часы. Стефан поинтересовался у медсестры из анестезиологии, нельзя ли перенести заказ в китайском ресторане с восьми вечера на двенадцать – на случай, если они задержатся дольше обычного. Беатриче с трудом подавила усмешку. Хорошо, что Мартина не видит выражения ее лица под маской.

Беатриче вздохнула, переступив на другую ногу. Да, время идет. Уже давно пора наложить шов. Ее желудок настойчиво требует перерыва на обед. В животе начало урчать.

Если она сейчас же что-нибудь не съест, от кислоты в желудке образуется дыра.

Вдруг открылась дверь операционной и появился доктор Томас Брайтенрайтер.

– Хочу взглянуть, что за уникальная операция задерживает вас, – сказал он и, быстро подойдя к операционному столу, из-за плеча Мартины взглянул на пациентку. – Боже правый, паховая грыжа! Последний писк хирургии. Не стесняйтесь, зовите, если потребуется помощь. Я срочно вызову еще одну бригаду хирургов. Надеюсь, вы не забудете увековечить на фотоснимке эту медицинскую сенсацию. Кто знает, может, в «Ланцете» появится статья об этом редчайшем случае?..

Мартина Бретшнайдер покраснела до ушей. За стеклами ее очков сверкнули слезы. Беатриче разозлилась. Ей захотелось влепить Томасу пощечину.

– Если у тебя нет конструктивных предложений и если хочешь действительно помочь, попридержи язык и исчезни, – прошипела она. – Тебе что, совсем нечем заняться?

– О да, ничего важного, не считая нескольких человеческих жизней, которые мне предстоит спасти, – парировал он. – Или вы думаете, что операционная сегодня исключительно в вашем распоряжении? Между прочим, здесь не кружок художественной вышивки. Заканчивайте с вашей грыжей и освобождайте бокс. У меня на очереди больной с тяжелой травмой, которого надо срочно оперировать, а кроме того, других дел по горло.