— Я так виновата, так виновата, — пролепетала она, как будто это могло помочь его испорченной одежде.

Но губы мужчины были плотно сжаты, а взгляд больше ничего не выражал. Он протянул руку и легким касанием отстранил ее от себя, ясно давая понять, что в услугах не нуждается.

Если он так отреагировал на ее старания, заключила Салли, то больше не стоит навязываться. Пятно осталось, и с этим ничего не поделаешь. И она, прекратив свои попытки, выпрямилась с пылающим от смущения лицом.

Только сейчас она смогла разглядеть мужчину как следует, и его лицо кого-то ей напомнило. Может быть, она видела его раньше? Холодные голубые глаза, широкий лоб, густая черная шевелюра, длинный прямой нос, надменные очертания властного рта — не встречалось ли ей это лицо на страницах газет?

Или в приложении к журналу? Да, так и есть, она видела его там, но в какой связи? А имеет ли это значение, одернула она себя, у меня нет времени копаться в памяти, отыскивая ускользающий ответ.

— Я так виновата, — еще раз извинилась она, но он не обратил внимания на ее примирительный тон.

— Да уж, — резко проговорил он, не скрывая раздражения, — сухая чистка обойдется мне недешево.

— Пожалуйста, предоставьте это мне, — взмолилась она. — Раз уж я такое натворила…

— Нет, вы не правы, милая, — перебила ее уборщица аэропорта, ловко орудуя шваброй и тряпкой. Она появилась неожиданно, как сказочная палочка-выручалочка. — Это была случайность. Я все видела. Виноват мальчишка. Дети в таких местах обычно волнуются и носятся по залам как угорелые…

Разговаривая, она взяла поднос, подняла с пола стакан, вытерла разлившуюся жидкость и подобрала остатки раздавленных сандвичей.

— От вашей еды ничего не осталось, — сочувственно улыбнулась женщина. — Я принесу вам другой пакет, вы не возражаете, дорогая?

— Очень любезно с вашей стороны, — встрепенулась Салли, — но я не могу заказать другой.