— Но я не знаю Джино! С тех пор как Мисси и Стефан перебрались в Грецию, мы ни разу не встречались. Я буду таким же плохим опекуном для Джино, как и его брат.

Герард взял дочь за руку:

— Возможно, ты не знаешь Джино, но Мисси знала тебя и не сомневалась в тебе. Она знала, что для тебя значит семья. Кроме того, ты уже была матерью, а Джино еще совсем маленький и легко привыкнет к тебе. — Отец чуть сжал ее ледяные пальцы. — И главное, тебе это нужно.

Уитни хотела вскочить с дивана, но отец удержал ее.

— Нет, мне этого не нужно! Со мной все в порядке! — повторяла она, но в ее глазах стояли слезы.

— Это ложь, и ты знаешь об этом. Иначе просьба Мисси не вызвала бы у тебя такой реакции.

Он нажал кнопку на стоящем рядом телефоне и попросил:

— Синтия, принесите, пожалуйста, Джино.

Уитни показалось, что ее сердце остановилось.

Последние три года она избегала любых контактов с детьми. Один лишь запах детской присыпки или взгляд на кого-то крошечного и беззащитного разрывал ее душу на клочки. И как, учитывая все это, она должна взять ребенка домой?

Тут дверь открылась, и в кабинет вошла Синтия. Одной рукой она несла сумку-переноску с шестимесячным малышом. В другой руке у нее была большая сумка с разными детскими вещами.

— Последний месяц Джино жил у нас с мамой, но сейчас, когда прошли похороны и все юридические формальности улажены, он должен переехать в дом к своему настоящему опекуну. — Герард погладил малыша по черным, чуть вьющимся волосам. — Теперь он твой, Уитни.

Он взял Джино на руки и подал его дочери.

Понимая, что спорить с отцом бесполезно, Уитни осторожно взяла малыша чуть трясущимися руками.

Словно почувствовав ее неуверенность, он тут же расплакался.

— Ну-ну, мой хороший, не надо плакать, — автоматически замурлыкала она, пристраивая головку ребенка на своем плече, чтобы ему стало удобнее. — Все хорошо.