- Стоп, детка, давай еще раз по порядку. Что ты имела в виду, сказав «ранчо на плаву»? Ранчо больше нет.

- Вы ошибаетесь.

В голосе Мишель звучало отчаянное упрямство. – У меня все еще осталось немного скота.

- Где?

Джон не верил ей, это было очевидно.

- На южном пастбище. Забор с восточной стороны нуждается в ремонте, и я не могу…

Мишель запнулась, увидев, как его лицо темнеет от гнева. Почему это его так разозлило? Их земли граничат главным образом на севере, и его табунам ничего не угрожает.

- Хм, а можно еще вопрос? – Спросил Джон, еще больше свирепея. – Кто, интересно знать, работает с этим стадом?

Вот оно что. Он не верит ей, потому что знает: на ранчо не осталось ни одного наемного работника. Мишель вздернула подбородок, бросив на него гордый вызывающий взгляд.

- Я.

Конечно, он не ожидал от нее такого. По мнению Рафферти, меньше всего Мишель была приспособлена к работе на ранчо. Джон провел по ней взглядом, сверху донизу, и его брови, удивленно поднялись. Она понимала, что он видит преднамеренно созданный сегодня образ «Золотой девочки». Ногти на руках и ногах покрыты светло сиреневым лаком, белые сандалии на высоких каблуках, белые льняные штаны и белую шелковую рубашку, влажную, после их объятий. Неожиданно Мишель поняла, что ее одежда по-настоящему мокрая, и против воли краска залила ее лицо. Но она не позволит ему заметить ее смущение, подбородок Мишель задрался еще выше, и она с вызовом посмотрела на него.

- Отлично, - сказал Джон, растягивая слова. – А теперь я хочу посмотреть на ваши руки.

Руки Мишель инстинктивно сжались в кулаки, ее взгляд впился в Рафферти.

- Зачем?

Он двигался слишком быстро, и прежде чем Мишель успела отскочить, поймал ее запястья и притянул их к себе.