— Это займет не больше минуты, — пообещал О'Хари адвокату, сопроводив свои слова столь харизматической, покоряющей улыбкой, что она могла бы скреплять альянсы или ниспровергать империи. — Устраивайтесь поудобнее.

«Я бы чувствовал себя удобнее на своей территории», — хотел сказать Эллиот, сожалея, что не настоял на их встрече в Александрии. Там, в окружении благообразных и таких знакомых портретов Вашингтона, Линкольна и Рузвельта, украшавших стены его офиса, он, старший партнер фирмы, черпал бы спокойную уверенность в своем «численном превосходстве». Здесь же, в поместье клиента, он чувствовал себя в одиночестве и с самого начала занимал оборонительную позицию. А такое положение претило его привычкам.

Эллиот вновь взглянул на папку: он испытывал тайное желание, открыв ее еще раз, увидеть на первой странице некую магическую фразу, которая принесла бы ему вечную благодарность мистера О'Хари и повышенный гонорар.

Но благоразумие адвоката быстро взяло верх: на такое счастье рассчитывать не приходилось. За минувший месяц он столь тщательно изучил завещание сэра Патрика О'Хари, что выучил его наизусть.

Эллиот положил папку на стол, молча проклиная ее за то, что содержимое ее превратило последний месяц в мучительную пытку.

«Найдите лазейку» — таково было единственное требование О'Хари.

Это требование, казалось, не должно было бы создать трудности. Но выявить в документе неточно сформулированную статью Эллиоту не удалось при всем его старании, и в итоге он понял, что дело обречено на полный провал.

Разумеется, объявить об этом клиенту было бы равнозначно, грубо говоря, высверливанию зуба без обезболивания… Хотя в данном случае последнее, пожалуй, можно было бы и предпочесть тому чувству замешательства, с которым приходилось признать поражение.