Хотя вряд ли. Разве может мужчина, испытывающий к женщине неприязнь, предаваться с ней любовным утехам? Впрочем, чужая душа - потемки, а мужская в особенности, подвела она итог своим невеселым мыслям.

- Скажите, вы бросили Эрика из-за денег? - резкий голос прервал ее раздумья.

- Что? Что вы сказали?- Она обернулась и недоуменно поглядела на него.

- Эрик одалживал у вас деньги,- сказал он.- Я нашел среди его бумаг подтверждение этому. Решили, что деньжонок у него маловато?- Майкл обвел взглядом ее крохотную спальню.- Если полагали, что у него денег куры не клюют, то жестоко ошиблись. Нужно было хватать меня, а не моего брата.

Джулия поменяла подгузник, натянула на ребенка непромокаемые штанишки. Когда к ней вернулся дар речи, голос звучал сдержанно, хотя в душе ее клокотал гнев.

- Я не из тех, кто гоняется за денежным мешком. А если бы, предположим, и надумала окрутить богача, то вы уж никак не попали бы в поле моего зрения.

- А может, ошибаетесь, все-таки?- спросил Майкл тихо, вспомнив, как задрожали ее пальцы, когда он сжал их, принимая из ее рук рамочку.

Он посмотрел на нее в упор, и она не отвела глаз. Ярость душила ее. Он это видел. Показалось даже, что вот-вот она его ударит.

Из кухни донесся запах подгоревшего супа. Подхватив ребенка на руки, Джулия кинулась туда. Ей уже было безразлично, что у Джойса на уме и каковы его намерения. Явился, видите ли, читать ей нотации. Хорошо, пусть! Не такое переживала и это переживет.

Майкл поплелся за ней на кухню. Она чувствовала на себе его взгляд, но намеренно не оборачивалась, делая вид, что поглощена исключительно спасением злосчастного супа.

- Как зовут ребенка?- спросил он довольно резко.