Когда Джулия вернулась домой с работы, веранда была почти готова. Она забрала у миссис О'Брайен Лулу и поднялась к себе. Ровно в шесть тридцать мама с дочкой отправились на званый ужин.

Дойдя до двери квартирной хозяйки, Джулия вдруг встала как, вкопанная, и чуть было не повернула назад. Это ж надо! А, собственно, с какой стати она вырядилась, как на бал. Белая юбка в розовый горошек! Джулия вздохнула. Нужно было заявиться в джинсах - и все! Этот Джойс чего доброго решит, что она ради него так старалась… И зачем-то верхнюю пуговку расстегнула на любимой розовой блузке. Подумает еще, что его завлекает. Хорошо хоть не стала накладывать макияж, решив, что и так сойдет. Ну и что теперь? Джулия хотела, было, повернуть назад, но дверь распахнулась, и на пороге появилась сияющая миссис О'Брайен.

- Ну, наконец-то! - воскликнула благоухающая хозяйка. Страсть к цветочным духам, похоже, уступала ее кулинарным способностям - соблазнительный запах жареных цыплят дал Джулии понять, что она голодна. Лулу заулыбалась и потянулась ручонками к миссис О'Брайен.

- Ах, ты моя радость,- проворковала та, взяв девочку на руки.- Ну-ка, пойдем, покажу, какой славный нагрудничек я тебе купила.

- Ну что вы, зачем? - смутилась молодая женщина, но миссис О'Брайен лишь отмахнулась.

Джулия пошла за ними следом, но, вспомнив, что в ее руке сумка с пеленками, направилась на кухню - обычно она там их оставляла. За круглым столом, накрытым яркой скатертью, восседал Майкл Джойс. Она остановилась в нерешительности. Увидев ее, он встал. Хорош, ничего не скажешь, отметила она про себя. Запросто может украсить любую рекламу кремов для бритья. На нем были спортивные брюки цвета хаки и серый пуловер. И то и другое ему шло и стоило, без сомнения, больше ее месячного жалованья.

- Садимся, все садимся за стол! - объявила миссис О'Брайен, вплывая на кухню.- Все готово,- добавила она, приподняв крышку тефлоновой кастрюли.- Джулия, вы только посмотрите, какие очаровательные цветы преподнес мне милейший мистер Джойс. Да меня и мистер О'Брайен так никогда не баловал, упокой, Господи, его душу.