Наступила напряженная тишина, спутники Гринли стали выпрямляться в седлах и бормотать что-то в поддержку вожака. В голосе Анны появились ледяные нотки, взгляд ее стал твердым как сталь:

– Сэр, вы находитесь на моей земле, будьте добры убраться с нее.

Некоторое время Гринли смотрел на Анну так, словно хотел пробуравить ее взглядом, и Анне казалось, что она видит, как ворочаются мозги над густыми бровями. Но похоже, Гринли решил сменить тактику: его лицо расслабилось.

– Долгое время мы были друзьями, мисс Анна, – примирительным тоном произнес он. – Мы все вас очень высоко ценим и не хотим лишиться вашего доброго расположения. Ранчо “Три холма” – это неотъемлемая часть Техаса, и мы, так же как и вы, не хотим ему зла. Поэтому позвольте мне попросить вас по-доброму, по-соседски: оставьте эту глупую идею и снесите буровые вышки.

– Нет, – только и сказала Анна.

С минуту они смотрели друг другу в глаза. Возникшее между ними напряжение было настолько ощутимым, что даже лошади заволновались. Наконец Джордж Гринли резко ухватился за поводья, развернулся в седле и рявкнул:

– Ладно, ребята, мы сами их снесем. Анна вскинула ружье и взвела курок.

Выражение явного изумления появилось на лицах всадников, даже Гринли медленно повернулся и посмотрел на Анну. Взгляд его ничего не выражал, кроме спокойного удивления и странного для него терпеливого снисхождения.

– Послушайте, мисс Анна, опустите эту штуку, – тихо произнес Гринли. – Вы же знаете, что не выстрелите в меня.

Лицо Анны оставалось непроницаемым, палец уверенно лежал на спусковом крючке. Она и сама не знала, сможет ли выстрелить, хотя подозревала, что скорее всего не сможет. Однако один момент доставил ей большое удовольствие: когда она целилась, на лице Гринли, хоть и на мгновение, но все же промелькнула тень растерянности.

Анна не знала, как поступит, не знал этого и Гринли, но тут раздался голос:

– Возможно, она и не сможет выстрелить, а вот я смогу.