Он рывком захлопнул за собой дверь и отыскал пустую койку у окна. Бросив рядом с ней седельные сумки, Джош растянулся на койке, вытянул ноги и закинул руки за голову. На всякий случай он не стал снимать ремень с кобурой и сапоги. В свое время этому его учил отец.

Отец. Ленивое выражение исчезло с лица Джоша, мускулы невольно напряглись. Он до сих пор думал об этом человеке как об отце. Трудно отвыкнуть от старых привычек.

За долгие месяцы путешествия Джош пришел к выводу, что злость, сожаление и боль – все это преходяще, повседневные житейские дела поглощают их. Однако полностью эти чувства не исчезают, они просто выбирают потайной уголок сознания и ждут, чтобы появиться на свет Божий в самый неподходящий момент.

Через некоторое время, поняв, что сон так и не придет к нему, Джош сел на койке и потянулся к седельным сумкам. Он медленно развязал шнур, вынул куртку, чистую рубашку, моток веревки с колышками, которыми обычно огораживают участки, и, наконец, у самого дна его пальцы нащупали то, что он искал. Джош вытащил из сумки Библию.

Книга была старой и потрепанной. Кожаная обложка потрескалась, бумага деформировалась – видимо, от того, что когда-то давно промокла. Джош наизусть знал историю о том, как промокла Библия. Тонкие страницы пожелтели от времени, в одном углу их погрызла мышь.

Он сидел, устремив взгляд на Библию, и машинально водил пальцем по стертым золотым буквам на обложке. Это стало у него чем-то вроде ритуала: Джош всегда доставал Библию и гладил ее – перед сном или днем, в те моменты, когда ему было тяжело. Это приносило ему одновременно и успокоение, и боль, однако главным образом наполняло его решимостью.

Открыв обложку, Джош перелистал первые страницы. Здесь перечислялись имена людей четырех поколений, рассказывалось об их рождении, браках, смертях. Эта была полная история рода – единственное наследство Джоша. Когда-то эти записи являлись предметом гордости благородного семейства. Однако последние двадцать лет Библия хранилась на дне сундука, стоявшего на пыльном чердаке, пока Джош не отыскал ее. И эта находка перевернула его жизнь.