Взрыв ликования возвестил об окончании игры. Мэр Довиля направился к их троице и подал Франческе руку.
— Поторопитесь, мадемуазель Верной, — сказал он. — Пони разгорячены, и мы не можем долго держать их на поле.
Опершись на руку мэра, Франческа прошла через поле, все в рытвинах, оставленных копытами пони. Сильный ветер с моря надувал, как парус, длинную шелковую юбку ее зеленого, в мелкий белый и синий цветочек платья. На Франческе была большая белая шляпа из страусовых перьев с огромными волнистыми полями, украшенная в тон платью зелеными шелковыми лентами. Франческа поддерживала ее одной рукой, поскольку обнаружила, что в какой-то момент матча незаметно для себя растеряла шпильки, которыми шляпа была закреплена на ее волосах. Актриса и мэр наконец достигли середины поля, где их поджидали восемь еще не спешившихся игроков. Мэр кратко приветствовал их, сначала по-французски, затем по-английски. Неожиданно он протянул ей тяжелый серебряный кубок. Франческа непроизвольно, дабы не выронить трофей, приняла его обеими руками. Но как только она отпустила шляпу, порыв ветра немедленно сорвал ее с головы. Шляпа покатилась по полю, подпрыгивая и ненадолго задерживаясь у холмиков взрытого копытами торфа.
— О нет! — в отчаянии воскликнула Франческа.
Но не успела она вымолвить что-то еще, как Стах Валенский, сидя верхом на пони, наклонился и одной рукой подхватил ее. Прижав Франческу к груди и легко удерживая ее на весу, он направил лошадь вслед убегавшей шляпе. «Беглянку» успело отнести почти на двести ярдов, когда Валенский, по-прежнему прижимая к себе Франческу, перегнулся в седле, подхватил шляпу за ленты и бережно водрузил на голову актрисе. Трибуны взорвались смехом и аплодисментами.