Эллери обернулась, глубоко засунув руки в карманы непромокаемой куртки.

— Да… небольшой огородик. — Ей удалось вырастить только немного картофеля и пастернака — овощей, которые не требовали особого ухода. Впрочем, Эллери довольно быстро поняла, что агроном из нее никудышный. — Трудно справляться одной, — натянуто пояснила она. — Но когда-нибудь… — Она замолчала.

С каждым днем своего пребывания в поместье Эллери все более убеждалась в том, какими бесплодными были на самом деле ее планы. Она никогда не сможет одна продвинуться вперед, никогда у нее не будет достаточно денег, чтобы сделать необходимый ремонт, не говоря уж об обновлении, никогда не сможет добиться от Мэддок-Манора былого блеска.

Она повела Лоренцо к конюшням.

— Так что это за деловое предложение? — бросила она через плечо.

— Позвольте мне посмотреть ваши конюшни, — спокойно ответил Лоренцо, и Эллери подавила вздох.

— Прекрасное здание, — пробормотал Лоренцо, когда Эллери ввела его в полутемное пыльное помещение конюшни, в которой когда-то размещалась дюжина рабочих лошадей.

— Было когда-то, — согласилась она, а Лоренцо только улыбнулся.

— Ваш дом далеко не первый из аристократических поместий, пришедших в ветхое состояние. Вам никогда не приходило в голову превратить это место в парк или музей?

— Нет. — Она не хотела, чтобы поместье перестало быть только ее домом, домом ее матери. — Сдавать комнаты на праздничные дни — это первый шаг. Но я просто не переживу, если кто-то установит в этом парке какие-то аттракционы или что-то еще.

Лоренцо повернулся к ней. Его глаза удивленно блеснули во мраке конюшни.

— Разумеется, вы не сделаете ничего такого радикального.

Эллери пожала плечами:

— Я не располагаю средствами, чтобы собственными силами возродить имение к жизни. Так что единственный выход — передать все в руки предпринимателей.

— У вас уже есть какие-то предложения?