— Да, можете, — ответил он с очень легким итальянским акцентом. — Мы уже доели суп и ждем следующего блюда.

— Да, конечно. — Она почувствовала, что краснеет. Как долго она витала в облаках на кухне, в то время как ее гости ждали свою еду? — Сейчас приду.

Лоренцо кивнул, но не сдвинулся с места. Его взгляд лениво скользил по ней, оценивающий и одновременно пренебрежительный. Эллери вряд ли могла бы осудить его за это. На ней была удобная для работы черная юбка и белая блузка с пятном от соуса на плече, и она взмокла от жары на кухне…

— Хорошо, — наконец сказал он и, оторвавшись от дверного косяка, снова исчез в столовой, не произнеся больше ни слова.

Эллери поспешно проверила цыпленка, тушившегося на медленном огне в духовке. К счастью, сметанный соус с эстрагоном не свернулся.

Амелия и Лоренцо молча ждали в столовой. Он сидел в свободной позе, в то время как она с напряженным видом снова барабанила ногтями, и их легкий стук эхом отзывался в тихой комнате.

Амелия едва притронулась к своему супу, а Лоренцо, как с удовлетворением заметила Эллери, все доел. Когда она потянулась за его пустой тарелкой, он положил ладонь на ее запястье, напугав неожиданным прикосновением.

— Суп был очень вкусный, — пробормотал он, и Эллери слегка кивнула ему:

— Спасибо. Сейчас будет готово ваше основное блюдо.

У нее от волнения задрожали руки, и тарелка звякнула, ударившись о его бокал. Эллери покраснела, а Лоренцо лениво улыбнулся:

— Осторожно! Вы же не хотите опрокинуть еще один бокал вина?

— Ваш бокал пуст, — колко возразила Эллери. Ей было ненавистно то, что он видел, какое впечатление производит на нее… Да, он невероятно привлекателен, но при этом высокомерен. — Я сейчас налью вам еще, — добавила она и направилась на кухню.

Поставив тарелки в раковину, Эллери торопливо выложила на блюдо аппетитного цыпленка, политого соусом, и жареную молодую картошку. Неожиданно она вдруг почувствовала себя совершенно вымотанной. Весь уик-энд ей предстояло готовить и терпеть высокомерные замечания Амелии и испытующие взгляды Лоренцо, а ей хотелось только одного — подняться наверх в свою спальню и залезть под одеяло.