А он и был уродом. Существом без души. Без сердца. Смерть в человеческом обличье. Одна видимость человека. Но он не хочет так уходить, не хочет видеть молодую честолюбивую поросль, склонившуюся над ним, умирающим, в ликующем ожидании, в то время как толпа подбадривает его, поощряя его слабые попытки подняться.

Марш взглянул на документ. Может, в этом скомканном куске бумаги его избавление? Может, это знак? Нет, черт возьми, он не верит всем этим дурацким приметам. Он не суеверен. А все-таки… чем черт не шутит…

Марш разгладил документ, и Дарси облегченно вздохнул.

— Для тебя было бы лучше, если бы документ не был поддельным, — в голосе Марша дрожала угроза. — А не то я найду тебя и…

Багровое лицо его собеседника стало смертельно бледным. Такого белого лица и быть не может, подумалось Маршу.

— Этот документ — настоящий, — шепотом прохрипел Дарси.

— Тогда подпиши его, — приказал Марш, швырнув бумагу на стол перед собеседником.

Дарси выполнил приказ. Подпись его едва можно было разобрать — так сильно дрожала рука.

Марш Кантон взял бумагу, аккуратно сложил ее и спрятал в карман. Потом он встал и небрежно сунул пистолет в кобуру.

Ни один человек из оставшихся не шелохнулся. Марш внимательным взглядом обвел помещение. На лицах мужчин застыло знакомое Маршу выражение ужаса.

Он привык к этому. Он ожидал этого. Признаться, ему уже надоело чувство страха, которое он вызывал у людей.

Марш развернулся и пошел к выходу, довольный хотя бы тем, что никто не остановит его.

Никто и не пытался. Собравшиеся в салуне мужчины молча следили за тем, как в дверном проеме исчезает худощавая фигура отверженного, и вздохнули с радостным облегчением, когда за ним захлопнулась дверь.

Никто не заметил угрюмо-презрительной усмешки, появившейся на лице Марша, когда бессловесная группа мужчин, завсегдатаев салуна, осталась у него за спиной.