Мужчина снова пожал плечами.

— Мне это безразлично, Маргарет. Особенно после того, как я обрел непреходящую любовь его жены.

Он улыбнулся и, погладив женщину по щеке, принялся покрывать ее лицо и губы нежными долгими поцелуями, в которых воспоминания о проведенной вместе ночи смешивались с надеждами на будущие восторги любви.

— Я боюсь за тебя, — произнесла женщина, накидывая себе на плечи плащ с капюшоном для верховой езды. — Мой муж до глубины души ненавидит весь род Хоуксмуров. — Она поежилась и поплотнее запахнула на себе плащ. — Эта вражда вошла в плоть и кровь Равенспиров.

— Да, вражде и ненависти наших родов уже больше двух столетий, — грустно произнес Джеффри Хоуксмур.

— Но теперь к ним прибавилась еще и любовь, — пробормотала Маргарет, скорее только для себя. — И эта любовь сильна так же, как ненависть.

Джеффри не стал высказывать вслух свои мысли о том, что, когда любовь разгорается между членами двух родов, живущих по соседству друг с другом, результаты этой страсти не менее трагичны, чем если бы между ними царила ненависть. Подобные размышления с леденящей душу точностью соответствовали их собственному положению.

Но они будут в безопасности. Они предприняли все меры предосторожности. И никогда не требовали от судьбы чересчур многого. Им вполне хватало их страстной любви.

Поняв, что он слишком глубоко погрузился в собственные мысли, мужчина шагнул к женщине и достал из кармана какой-то предмет.

— Я хочу кое-что подарить тебе, любовь моя. Но ты должна хранить это так, чтобы не увидел твой муж.

С этими словами Джеффри Хоуксмур вытянул руку, чтобы она могла рассмотреть вещицу, лежащую у него на ладони.

Это был браслет довольно необычных очертаний, сделанный в виде золотой змейки, усыпанной жемчугом. Во рту змейка держала крупную жемчужину прекрасной сферической формы.

— Какая прелесть! — произнесла Маргарет, беря браслет с ладони Джеффри и поднося к пламени свечи, чтобы полюбоваться игрой драгоценного металла. — Хотя и довольно странной формы.