Граф Равенспир сверху вниз посмотрел на убитую им жену, неподвижно лежащую на пороге. Она не сделала никакой попытки уклониться от кинжала, не издала ни единого звука. И лишь упав на землю, она испустила предсмертный крик, который донесся до слуха Джеффри Хоуксмура в комнате наверху.

Кровь Маргарет окрасила снег под ней. Пальцы ее разжались, и на снегу мягко заблестело золото браслета, засверкал изумруд и заиграли жемчуга.

Муж наклонился и поднял браслет, только что подаренный жене ее любовником. Затем он опустил вещицу в карман, носком сапога отодвинул тело от двери и обнажил шпагу.

Джеффри вполне хватило бы времени, чтобы открыть в комнате окошко, выходившее во двор. Хватило бы времени, чтобы сбежать по крышам домов. Но вместо этого он быстро спустился по лестнице и оказался на улице. Он уже знал, какая картина предстанет его глазам. У Маргарет не было ни единого шанса на спасение. Когда Джеффри повернулся лицом к Равенспиру, в руке его блеснула обнаженная шпага.

Давние враги молча обменялись ненавидящими взглядами. Джеффри отсалютовал противнику шпагой, но не успел он опустить ее, как ему в спину вонзился кинжал наемного убийцы, проникнув сквозь ребра прямо в сердце.

Равенспир, опустив оружие, подошел поближе к умирающему врагу.

— Ты опозорил род Равенспиров, щенок, и поэтому позорно умираешь. Нож в спину — это все, что ты заслужил.

— И ты еще смеешь говорить о чести, Равенспир?..

Джеффри выговаривал слова медленно, с трудом, на его губах пузырилась кровь. И все же умирающему удалось вложить иронию в свои последние слова.

— Вспомни Эстер и вспомни бесчестье.

Окровавленные губы еще смогли сложиться в улыбку. Голубые глаза на секунду презрительно сощурились, но тут же подернулись пленкой, померкли, и Джеффри Хоуксмур умер рядом со своей возлюбленной, смешав на снегу свою и ее кровь.