– А что это там за шум? – Дениза так привыкла к его вранью, что давно уже перестала обижаться.

– Это музыка, родная, просто музыка, – сказал Билл еще более нервно. – Послушай, у меня к тебе необычайно важное дело. Сделаешь мне одолжение? Один мой приятель, тоже музыкант, оказался в очень щекотливой ситуации… – Билл на секунду запнулся, потому что совсем рядом с ним раздались веселые вопли.

– Сколько?! – В голосе Денизы явственно послышались отзвуки разыгравшейся где-то неподалеку грозы.

– Малыш, ты… – Слова Билла звучали натянуто, как будто он делал над собой усилие, чтобы говорить. Так бывает, например, если человек сильно расстроен. Сбит с толку. Ошарашен. Оскорблен.

Дениза молчала.

– Не нужно меня в чем-то таком подозревать! Я надеялся, что ты меня поймешь, поддержишь, ведь это важно! А ты… Ладно, я уже жалею, что позвонил. Не стоит тебя ни о чем просить…

Разговор, как старая телега, легко въезжал в пробитую колею. Обычно именно после слов «не буду ни о чем просить» Дениза со слезами на глазах, раздираемая чувством вины и жалости к неудавшемуся музыканту, раскаивалась и уверяла, что ни за что не подведет его. И благодарна за доверие. И он может попросить ее о чем угодно. Как близкого друга.

На сей раз Дениза упрямо молчала.

Билл тоже замолчал. Как ей показалось – немного вопросительно.

– Ну… Что ты делаешь после обеда? – робко спросил Билл, прокашлявшись.

– Сплю.

– Сходим в кино?

– Знаешь, дорогой, у меня нет денег. Заказчик, скотина, задерживает, – со скрытым вызовом проговорила Дениза. И вправду, сколько можно самой за все платить?!

– Ну… Я попозже позвоню, малыш! – Билл ретировался, не дождавшись ответа.

Что и требовалось доказать, сказала себе Дениза. Опять я выиграла. Другая Дениза где-то внутри зло грызла кулак.

Она и Билл встречались с последнего класса школы. Собственно, за восемь лет, которые прошли с тех пор, ни один из них ничего существенно не добился.