— У меня обед уже сейчас.

— По-моему, ты куришь, нехорошая девчонка! — Нэнси хихикнула, и Дана услышала, что голос на другом конце провода стал приглушенным.

— Что вы там делаете?

— Пэгги пошла к смежному телефону, подожди немного.

— Я никуда не иду.

— Дана?

— Привет, Пэг. Мы что, втроем разговариваем по телефону?

— Ну, кто-то из нас уже витает в облаках, но вообще-то да, все здесь.

Все трое рассмеялись. Они разговаривали впервые с тех пор, как расстались, чтобы поступить в колледжи, Пэгги — в Колби, Нэнси — в Вассар, а Дана — в Уэллесли. Каждая из них, по настоянию родителей, бывала на балах-дебютах. Они все должны быть представлены свету на благотворительном балу, а Нэнси еще и на балу в английском посольстве, но вечер, организованный Маргарет и Джоссом для Даны, был главным событием зимнего сезона. Между собой девушки подшучивали над традицией представления свету, которого, как они считали, больше нет, но ни у одной из них не хватило мужества пойти против воли родителей и против обычаев того маленького мирка, в котором выросли.

— Где вы были вчера вечером?

— У Дориан.

— А кто там еще был?

— Да все. — Голос Нэнси стал скучным. — Это было как на прошлом Хэллоуине, все те же лица. Джефф и Тед не танцевали, Питер опять был в своих белых потных носках, Тодд весь вечер ухаживал за Джулией Стоун. — Дана знала, что, когда Нэнси говорила "все", она имела в виду "Великолепную семерку", как назвал Тодд Майнс их небольшую компанию после просмотра фильма с Юлом Бриннером и Гринвич Вилледж в главных ролях.

— Это мы, — сказал он, когда они стояли, щурясь от солнечного света, после дневного сеанса. — Сумасшедшие, неистовые, смелые, преданные друг другу до самой смерти.