* * *

— Сэр, вы превратились в камень?

Голос Джона, очень громкий, как будто он окликал его уже не раз, заставил Альфреда вздрогнуть и вернул его от старых сожалений к новым. Он досадовал на себя, когда понял, что не слышал вопросов Джона, но заставил себя шагнуть вперед в ответ на приглашающий жест.

— Я обещаю, Барби не упадет в обморок, увидев немного дорожной грязи, — продолжал Джон, слегка запинаясь, как бы скрывая свое удивление по поводу того, что Альфред не хочет подойти ближе.

— Нет, конечно, нет. — Альфред с некоторым облегчением понял, что представление Джона о нем как о человеке изысканном и элегантном, придающем большое значение одежде, скрыло от его спутника потрясение, которое он испытывал. — Тем не менее, в таком виде моя компания вряд ли доставит даме удовольствие. Если мадам позволит, я спущусь вниз и сменю одежду.

Альфред говорил непринужденно, будто безразличие, которое выражало ее лицо, не вонзало нож ему в сердце. Годы, проведенные при дворе, научили его выказывать только чувства, помогающие достичь цели. Его темные глаза были наполовину прикрыты веками, скрывая боль, а губы слегка улыбались. Выражение вялого безразличия на лице Альфреда настолько разъярило Барбару, что она смогла преодолеть оцепенение, охватившее ее, когда она поняла, какого гостя привез с собой Джон.

— Мадам?! — воскликнула она. — Неужели вы совершенно забыли меня всего за семь лет, сэр Альфред? Вы всегда называли меня Барбарой. Я так сильно изменилась?

— Не настолько, чтобы я не узнал вас, — тихо ответил Альфред. — Но достаточно, чтобы я не осмелился называть вас по имени без вашего разрешения.

— О, конечно, вы должны хорошо знать друг друга, — поспешно вставил Джон, надеясь, что Барбара немного умерит свой вспыльчивый нрав. — Я забыл, что Барбара в течение четырех лет состояла в свите королевы Маргариты. Это было перед тем, как она уехала в Англию.