Мысль, что она принадлежит другому мужчине, причинила ему боль. Но девушка и Фартинг, чье имя она так естественно связала со своим, оказали им гостеприимство, и домогаться ее внимания было бы оскорблением, на которое Гэмел никогда бы не пошел. Ему ничего не оставалось, как сидеть у костра, наблюдая за ней и гадая, какого цвета у нее волосы, спрятанные под головным убором.

Лишь один раз он взглянул на Фартинга Магнуса. Хоть и пьяный, тот пристально наблюдал за ним. Судя по выражению его черных глаз, он догадывался о чувствах Гэмела и воспринимал их как угрозу.

– Я не просто так напился, у меня был повод кое-что отпраздновать, – заявил Фартинг, старательно выговаривая слова.

– Отпраздновать? Что именно?

– Ну, разные вещи, сейчас не вспомнишь.

Катриона рассмеялась:

– Ты же знаешь, что слаб на выпивку.

– Что верно, то верно. – Фартинг прошелся пятерней по своим густым волосам иссиня-черного цвета. – Но я не мог допустить, чтобы мои собутыльники узнали об этом.

– Ну конечно. Откуда им знать, что ты совсем не умеешь пить?

– Пожалуй, они все-таки догадались. – Он скорчил унылую гримасу. – Наверное, поэтому и предложили привязать меня к лошади, чтобы я не свалился.

Когда смех, вызванный этим заявлением, затих, Лигульф поинтересовался:

– Вы едете на ярмарку?

– Да, – ответила Катриона. – Этот тип, который так нализался, что не может стоять на ногах, – Фартинг Магнус, фокусник. Хотя вряд ли он способен продемонстрировать свое искусство сейчас. Он даже облегчиться не сможет без посторонней помощи.

– А вот и смогу, нахальная девчонка, и прямо сейчас… если ребята доведут меня до кустов.

Близнецы помогли Фартингу подняться на ноги.

– Боюсь, нам придется направлять не только его ноги, но и струю, – проворчал Блейн.