Несмотря на все эти предосторожности, Шайн Катриона не удивилась, узнав, что Гэмел находится рядом. В глубине души она знала, что он последует за ними. И что он найдет ее на ярмарке, как бы она ни старалась затеряться в шумной веселящейся толпе. Закрыв глаза, она взмолилась, чтобы судьба уберегла ее от этой встречи. Время для любви и страсти еще не наступило. У нее есть более важная и неотложная цель.

День только начался, когда Шайн Катриона вместе со своими спутниками выбралась на оживленные улицы города. Кругом теснились киоски, лотки и обычные повозки, заваленные всякой всячиной. В густеющей толпе бродили жонглеры, фокусники и акробаты. В воздухе звенели крики продавцов, расхваливающих свои товары. Французский смешивался с шотландским, чистая речь благородных господ – с крестьянским говором и гэльским наречием, распространенным в Нагорье. Единственным местом на ярмарке, которое она обычно избегала, была травля медведей и барсуков – зрелище, от которого ей становилось дурно. А пока она просто бродила по рядам, разглядывая товары, выставленные на продажу.

Чего здесь только не было: ковры, посуда, украшения, ткани. От их разнообразия у Шайн Катрионы захватывало дух. На прилавках громоздились рулоны всевозможных расцветок и качества: от тончайшего шелка до грубого полотна. Оставалось только сожалеть, что у нее нет денег, чтобы купить себе ткань хотя бы на одно новое платье.

Продавцы не пропускали никого из проходивших мимо, настойчиво зазывая полюбоваться своими товарами. Зная, как тяжело достается им хлеб, Шайн Катриона переживала, что не в состоянии приобрести хотя бы самую пустячную вещицу.

– Катриона, – сказал Фартинг, шагавший рядом. – Я хотел бы посмотреть на медвежью травлю.

– Смотри. Я ничего не имею против.

– Ты ведь говорила, что терпеть не можешь подобные забавы.

– Но я никогда не запрещала тебе предаваться им.

– Я не хочу оставлять тебя одну, – сказал он.