Похожий на рослого цыгана участковый инспектор милиции Анатолии Кухнин жил в частном доме недалеко от Лесопосадочной улицы. После разговора с Никифором Потехиным Голубев прямиком направился к нему. Когда Слава вошел в просторный двор кухнинской усадьбы, Анатолий в белой, основательно пропотевшей майке-безрукавке и в пятнистых камуфляжных штанах, громко хакая, колол толстые березовые чурки. Помогая отцу, четверо смуглых сыновей-погодков, будто соревнуясь друг с другом, сноровисто укладывали колотые дрова в поленницу. Голубев, присев на одну из чурок, бодро проговорил:

– Бог в помощь!

– Бог-то – Бог, да сам не будь плох, – с усмешкой ответил участковый.

– Как живешь, Анатолий?

Кухнин легонько вонзил топор в чурбак. Устало поведя плечами, сел рядом и кивнул в сторону сыновей:

– Регулярно живу.

Слава улыбнулся:

– По воспроизводству потомства, знаю, у тебя полные ажур. Служба как идет?

– Как положено.

– Ты на Лесопосадочной всех жителей знаешь?

– Говори конкретно, кто тебя интересует. Не то могу ответить, как в анекдоте.

– В каком?

– Приехали в Москву оленеводы с Крайнего Севера. Побродили по столице. Большое стойбище, однако. Захотели повидать любимого певца Кола Бельды, который пел: «Паровоз – хорошо, самолет – хорошо, а олени лучше». Кого ни спросят из прохожих, никто не знает, где живет известный по тем временам певец. Решили дать телеграмму на Север землякам: «Сообщите срочно знаете или нет адрес Кола Бельды». Земляки быстро ответили: «Адрес Кола Бельды знаем».

Голубев, посмеявшись, сказал:

– Конкретно, Анатолий, на улице Лесопосадочной меня интересует семья Никифора Потехина. Еще конкретнее – его сын Геннадий.