Через полчаса, когда в ее комнату влетела Рахин, слезы, однако, просохли. Шантель просто выплакала их и забылась в каком-то полусне. Неожиданно разбуженная шумным появлением матери дея, она никак не могла понять, что происходит.

- Глупое дитя! За все время, что я здесь, мне еще не приходилось встречаться с таким полнейшим отсутствием элементарного инстинкта самосохранения, - кричала мать дея. Но увидев, как побледнела нашедшая в этих словах подтверждение своим страхам Шантель, она перешла на более спокойный тон:

- Не дрожи так. Ты пока не умрешь, если ты это хотела услышать. Джамилю вообще можно будет сказать, что ты тяжело заболела. Со временем он перестанет сердиться, поскольку ничто ему не будет напоминать о твоей дерзости.

- Я.., я не могу пойти на это.

- Не говори ерунды, Шахар. Может, ты и в самом деле такая наивная дура, но я-то нет. Разве тебя не предупреждали? Однако ты вздумала отказать Джамилю в том, что ему принадлежит по праву. Он так взбешен, что забыл обо всем и ускакал из дворца. Ускакал! А все из-за того, что ты почему-то вообразила себя слишком хорошей для дея Барики!

- Это не так, - попробовала возразить девушка.

- Не так? Ты не считаешь себя лучше других? Но почти все женщины гарема приходили к моему сыну невинными, и ни одна из них не вела себя с ним, как ты. Что, твоя девственность более ценна?

- Нет. Конечно, нет.

- Так почему же ты с ней так носишься? - опять закричала Рахин, гнев которой усилился при мысли об угрожающей сейчас Джамилю опасности. - Ты забыла, что ты здесь не в гостях, а навсегда. Единственный мужчина, который может коснуться тебя, - мой сын. Если ты думаешь, что ему захочется этого после сегодняшнего, то ошибаешься.

- Я понимаю, - прошептала Шантель.