Немного подумав, капитан Хэррис ответил:

— Я полагаю, что такое возможно. Но, хорошо зная вашего отца, я не думаю, что он способен на это. — Октавия вернулась в комнату за подносом, и он поднялся. — Вы выглядите очень усталой, Рэчел. Почему бы вам не подремать пару часиков?

— Это есть разумное предложение, кэп Хэррис, — одобрительно согласилась Октавия, собирая чашки. — Эта дитя не спал хорошо с тех пор, как пришел ураган. Поэтому иди и делай, что кэп сказать, мисс Рэчел, и я сделать тебе овощной суп на ужин.

— Да, я действительно немного устала, — согласилась Рэчел, радуясь возможности заняться своими грязными ногами и спутанными волосами. Она не удосужилась расчесать их после утреннего плавания, и они свисали по плечам наподобие пропитанных солью сосулек.

Найл откланялся.

Однажды, задремав на солнце, он был разбужен тем, что кто-то плеснул на него морской водой. Хэррис открыл глаза, ожидая увидеть кого-нибудь из ангусских чертенят, но это была Рэчел.

Она стояла, держа в руках большую раковину, а ее карие глаза сверкали озорством. Он загнал девушку в воду, пресекая попытки к бегству, и в качестве наказания несколько раз окунул ее. Она вынырнула, с трудом дыша и хохоча; длинные волосы струились по плечам, веснушчатое личико светилось здоровьем и счастьем, она тут же предложила ему плыть наперегонки до рифа.

В те времена он относился к ней как к ребенку.

Бедный маленький дьяволенок! Эта ее очаровательная беззаботная улыбка сейчас растаяла без следа, мрачно подумал он. И она теперь так же беззащитна, как котенок в джунглях.

Затушив в песке сигарету, Хэррис поднялся и расстегнул ремень. Несколькими минутами позже сильными гребками он уже рассекал воду.

Прошло более часа, когда резкий женский голос разбудил Рэчел. Это не был знакомый голос Октавии. Такой резкий тон и правильное английское произношение могли принадлежать только одной особе. Еще не совсем проснувшись, Рэчел простонала: