– Будем благоразумны, – сказал Фару.

Он понимающе улыбнулся господину Гранжану, чтобы тот не принялся слишком всерьез размышлять о специальном медучастке комиссариата.

– У Нестора Бурма репутация шутника, которую ему надо поддерживать, – пояснил он.

– Знаю, знаю, – не слишком убежденно согласился тот.

Он не очень-то высоко ценил мой юмор, конечно если это можно было назвать юмором.

– Возьмем себя в руки, – сказал Фару. – Перонне – прохвост высокого полета, и вы могли о нем слышать...

– Не имел такой чести, – сказал я.

– Господин Гранжан знает, что это за особа.

– Да, теперь, после того, как вы мне напомнили, – произнес тот. – Тип из Шампиньи.

– Из Шампиньи и Мезон-Лафитта. Два особняка, где мы проводили обыски, и каждый раз напрасно. Узнавая о наших планах, этот Перонне, которого мы уличили в многочисленных налетах и нападениях, в различных мошенничествах, не говоря уж о его более или менее доказанной причастности к гестапо во время оккупации и вероятном участии в деле с фальшивой валютой, исчезал у нас из-под носа. Задержанный однажды, он умудрился бежать из здания уголовной полиции. Благодаря некой заблудшей овечке. У него должно быть хорошие малины, потому что схватить его невозможно. О, это не заурядный гангстер. Начинал он еще в 30-е годы в окружении такого афериста, как Стависки.

– Теперь представляю, о ком речь, – сказал я. – Но не более того.

– Очень жаль, – сказал Фару.

– Так, значит, – осенило Гранжана, – эти Берто и Жакель из шайки? Ну что же, за этими двумя уже не надо будет гоняться. А если я правильно понял ваше замечание о генералах, комиссар, вы считаете, что Перонне в том кафе был вместе со своими ребятами, и за ним-то и охотился прежде всего Данте... конечно, если бы он успел?