Ребята слушали молча. Мой монолог прервал телефонный звонок. Мы все вздрогнули. Последние четверо суток наши сотовые молчали, не воспринимая сигналов, летающих в пространстве. Здесь не было сотовой невыгодной для всех фирм связи, только местная или спутниковая. Я включила трубку.

— Алло, ш-ш-ш, Манька, ш-ш-ш?

Сквозь сплошное «ш-ш-ш» определить голос вопрошающего было невозможно.

— Алло, кто это?

— Ш-ш-ш… твою мать…

— А-а! Здравствуйте, дядя Боря! — Родной голос, неожиданно прозвучавший среди бескрайнего пространства, был особенно приятен. — Спасибо за привет от мамы. У вас все нормально?

— Хорошо! Ш-ш-ш… спутниковый… ш-ш-ш… Толику.

— Спасибо! А как мой сыночек Данила?

— Хорошо! Ш-ш-ш… балуется. — И тут что-то переключилось в телефоне, и мне в ухо заорал голос отчима: — Как меня слышно?

— Отлично!

В эту же секунду связь оборвалась.

Толик скосил глаза в мою сторону:

— Что там?

— У них все хорошо, тебе от дяди Бори и мамы огромный привет. Мой отчим купил новую игрушку, спутниковый телефон. Твой племянник Данила балуется. У них все отлично.

Толик сказал: «Угу, спасибо». Я не стала перезванивать, зная, что за столько километров от родного дома слышимость все равно будет отвратительной, а с моего телефона снимут последние деньги. И хотя многие хорошие знакомые зовут меня «жмоти?на», с ударением на букву «и», я с ними не согласна. Я экономная, в маму. У нас другого выхода не было, как стать такими.

В детстве мама считала не то что каждый рубль, а каждую копейку. Папа пил, я донашивала одежду за детьми наших родственников и знакомых. Легче стало после того, как папа, обидевшись на нравоучения жены, решил навестить в деревне свою маму, о которой вспоминал раз в год, на свой день рождения, ожидая подарка.

В деревне он, как всегда, вошел в месячный запой вместе со своей «первой большой любовью на всю жизнь». После полнейшего, в ноль, пропоя он вернулся в нашу квартиру и подчистил шкатулку со сбережениями.