Из года в год он видел Беату, по-соседски навещая Рети, чьи двести гектаров земли граничили с владениями Каради. Николас видел, как через соседнюю комнату что-то мелькало, словно солнечный лучик. А когда старая госпожа Рети заставляла девочку приветствовать гостя, — она неловко делала книксен и снова исчезала.

Беата тогда была бледным, худым ребенком, и только опытный взгляд мог угадать в ней будущую красавицу. Для Каради даже сама ее застенчивость была не лишена очарования. Когда она благодарила его за маленькие подарки, которые он преподносил ей, — коробку конфет или флакончик духов, — ее маленькое серьезное личико вспыхивало и она тотчас убегала, как белка с украденным орешком.

Повзрослевшую Беату Николас впервые встретил прошлым летом. Она по-прежнему была скромной сельской девушкой, которая, хотя и видела в нем мужчину с большим жизненным опытом, но уже держала себя с удивительным, присущим только ей, чувством собственного достоинства и уверенности в себе. Хрипловатый низкий голос был в волнующем противоречии с ее белокурыми сказочными волосами.

Более, чем голос, приводила его в восхищение необъяснимая тайна красоты девушки. Он рассматривал ее с тем восторгом, с каким разглядывал бы мадонну XIV столетия, обнаруженную в алтаре деревенской церквушки. Николас был знаком со знаменитыми красавицами и восхищался ими, но его никогда не покидала при этом мысль, что под их нежной кожей прячется нечто настолько твердое, что неподвластно никаким порывам сердечных чувств. Возможно, он ограничился бы таким же восхищенным взглядом, если бы встретил Беату где-то на приеме или в Опере, но в простом салоне у Рети она была для него потрясением. В ее фигуре еще сказывалась некоторая детская неловкость, но под мягкими складками хлопчатобумажного платья уже угадывались женственные формы.