Она и без его участия могла сочинить увлекательную историю их взаимоотношений. И чем недоступнее был герой ее грез, тем интереснее было об этом думать. Пусть сейчас это будет Патрик. И не имеет значения, что он ни разу не посмотрел на нее настоящим мужским взглядом, а только придирался и отчитывал. Главное, что у нее прекрасное настроение, легкость во всем теле и огромное желание бежать на работу.

Анжелина тщательно уложила волосы, хотя в этом не было необходимости: стрижка настолько хороша, что достаточно просто тряхнуть головой – и пряди ложатся на определенные им места. Потом прошлась пуховкой со светлой, почти прозрачной пудрой по лицу, подкрасила ресницы и… осталась вполне довольна своим отражением в зеркале.

К счастью, от природы у нее была хорошая кожа и ровный свежий цвет лица. Ей не приходилось замазывать неровности и неприятные пятна тональным кремом. А глаза можно было вообще никогда не красить: черные брови, густые длинные ресницы и насыщенный серый цвет делали их и так достаточно выразительными. Макияж существовал в качестве необходимого защитного элемента. Женщина, которая никогда не дотрагивается до своего лица, не может чувствовать себя уверенной, конечно если ей уже больше пятнадцати.

В другой день Анжелина, может, осталась бы недовольной своим коротковатым прямым носом, или чересчур высоким и широким лбом, или маленькими губами… Но не сегодня! Сегодня она видела только свои сияющие веселые глаза и белозубую улыбку.

Продолжая напевать, она выпила сок, съела любимый персиковый йогурт и пошла надевать новый костюм.

Почти за час до начала работы Анжелина открыла двери офиса и опять удивилась, что кто-то успел прийти раньше нее. Неужели Нил вторую ночь подряд не может расстаться со своими железками?

– Нил! – позвала она, направляясь к своему столу. – Выходи!

– Доброе утро, Анжелина, – услышала она голос Патрика Скотта. – Нила еще нет. Мое общество вас устроит?