Он держал ее в своих объятиях, целовал и ласкал. Он хотел ее всеми фибрами своей души. А после терзался, покинув на долгие годы.

Глупец! Через полчаса Джеймс почувствовал, что отдал бы все на свете, только бы иметь возможность вернуться и заново войти в эту гостиную.

Мэдлин устроила прием в доме своей матери, если только можно назвать приемом болтовню с двумя джентльменами, выказывавшими в последнее время явный интерес к ней. Она весело смеялась и уверяла лорда Норта, что действительно поехала бы кататься с ним в парк, если бы не противный моросящий дождик.

И поскольку лорд Норт, казалось, несколько пал духом, она повернулась к полковнику Хакстэблю и сказала: да, она пойдет на концерт к миссис Дентон сегодня вечером вместе с матушкой и будет рада, если он согласится сопровождать ее. В конце концов, сэр Седрик, несомненно, будет опекать ее матушку, так что ей нужно иметь собственного сопровождающего.

Когда дворецкий распахнул дверь гостиной, Мэдлин весело подняла голову, чтобы посмотреть на запоздавших гостей. Дальнейшее явилось для нее полной неожиданностью. Конечно, она знала, что он приезжает. Последние месяцы Александра только об этом и говорила. Но она не знала, что он уже приехал.

Она не расслышала слов дворецкого. Мэдлин только увидела свою невестку.

– А вот и Эдмунд с Александрой, – радостно сказала она, поднимаясь и покидая своих поклонников, чтобы поздороваться с вновь прибывшими. И только дойдя до середины комнаты, она увидела, что человек, пришедший с Александрой, вовсе не ее старший брат.

Джеймс стал другим. Он загорел и выглядел оживленным, а в глазах не стало грустной задумчивости и враждебности.

И при этом он был все тот же. И Мэдлин оцепенела от ужаса. Джеймс – такой же, каким она его помнила все эти четыре года, мрачный и настойчивый, похожий на сжатую пружину, заключающую в себе почти пугающую силу. Джеймс красивее всех мужчин, которых она знала, хотя его красоте не место в гостиной. Она естественна среди дикой природы, а не в бальных залах и светских салонах.