Он отогнал мрачные мысли. Ему, пожалуй, и не придется ехать домой в Йоркшир, чтобы повидаться с родителями. Они скорее всего сами приедут в Лондон, чтобы увидеть его, и, наверное, остановятся у Алекс. Алекс! Да, долгие годы, вплоть до его отъезда в Канаду, сестра была для него самым дорогим человеком на свете. После его отъезда она вышла замуж за графа Эмберли, и теперь у нее есть сын и дочь. Ему очень хотелось увидеть их – и ее, конечно.

В детстве ей не разрешали быть счастливой. И ему тоже. К несчастью, жесткие религиозные убеждения их отца были направлены на изничтожение радости в жизни – как в его собственной, так и в жизни семьи. Закончилось все ужасающей ссорой между ними. Вряд ли что-нибудь изменится и теперь.

Глядя на смутные очертания скал, Джеймс Парнелл вздохнул и подумал: почему мир устроен так, что можно одновременно и любить человека, и ненавидеть? Он ненавидит своего отца, отвергает все, что тот олицетворяет, и возмущается тем, что отец сделал с его жизнью и жизнью Алекс, и в то же время любит его и жаждет понимания и одобрения. Он тридцатилетний человек, а нуждается в родительской любви, как дитя.

– Джеймс!

Его размышления прервал нежный приветливый голос, и, обернувшись, Парнелл увидел невысокую стройную девушку, приближавшуюся к нему.

– Дункан сообщил мне и мисс Хендрикс, что показался берег Англии, – сказала она, в то время как Джеймс крепко ухватил ее под локоть и подвел к поручню. – И я решила подняться на палубу, чтобы все увидеть лучше. Англия, Джеймс! Я никак не могу в это поверить.

– Просто вы раньше не видели ее, Джин, – снисходительно ответил он. – Вспоминая свои первые впечатления от Канады четыре года назад, я прекрасно понимаю, что вы чувствуете.

Девушка улыбнулась в ответ, а потом снова посмотрела на отдаленные утесы.

– В конце концов, это того стоило, – заметила она. – Ужасная пища, непрестанная качка и морская болезнь, сразившая мисс Хендрикс с момента отплытия. – Джин усмехнулась. – Не очень-то удобно ей было присматривать за мной, верно?