– Я передумала, – ответила Мэдлин. – Он самый красивый мужчина в Лондоне. Хакстэбль уже сделал мне предложение.

– Неужели? И что же? Она тихонько рассмеялась.

– И ничего. Я думаю. Я еще не готова дать ответ. Хотя, наверное, я приму его предложение до конца сезона, Домми. Жить в одиночестве иногда тоскливо. К тому же Джеффри временами причиняет мне беспокойство.

– Норт? – спросил лорд Идеи. – Он тоже сражен вашими чарами?

– Глупыш, а разве это не так? – отозвалась Мэдлин. – Мы всегда были друзьями, и вот вдруг он начал замечать розы на моих щеках, и звезды в моих глазах, и всякую прочую дребедень. Бедный Джеффри! Я в самом деле не знаю, как обращаться с другом, который превратился во влюбленного.

– Мэдлин, – окликнула ее с другого конца комнаты Эллен, леди Идеи, – вы не устали держать Оливию? Вы вовсе не обязаны делать это. Я возьму ее у вас?

– О, прошу вас, позвольте мне подержать ее еще немножко, – попросила Мэдлин.

Но тут ее второй брат, на коленях у которого сидела его дочь, старательно пытавшаяся расстегнуть пуговицу на его жилете, рассмеялся в ответ на какие-то слова своей жены.

– Вы не помните, как часто за последний год вы задавали мне этот вопрос, Алекс? – ласково, спросил он – Откуда мне знать, собирается Джеймс приехать или нет? В письме он сообщил о своем приезде, так что нет никаких причин в этом сомневаться.

– Письмо пришло прошлой осенью, – со вздохом возразила графиня Эмберли. – С тех пор могло случиться что угодно. Но ведь вам он тоже написал, что приедет, да, мама? – обратилась графиня к матери, сидевшей рядом с ней.

– Очень дурно с его стороны являться сюда в качестве обычного торговца, – раздраженно проговорила леди Бэкворт. – Он мог бы вернуться домой как порядочный джентльмен, вместо того чтобы позорить нас.

– Ах, мама, – воскликнула Александра, сжав руку матери, – давайте будем благодарны, что он вообще возвращается! Если, конечно, это так. Четыре года – бесконечный срок, и иногда мне казалось, что брат уже никогда не вернется домой. Интересно, изменился ли он?