— У тебя есть шанс тоже тут поселиться, — подмигнула я. — Ленка говорила, на вечеринке будет много свободных мужчин.

На прощание водитель промчался мимо нас на предельной скорости, направив переднее колесо в неизвестно как оказавшуюся на выхоленной территории лужу. Я успела отскочить, а менее расторопной Марине досталось по полной программе — сотни брызг усеяли подол ее платья, точно звезды южное небо.

Вот такими мы и предстали перед встречающей нас Len'ой (crazy). Я — в простом черном платье, с распущенными волосами, в тщательно начищенных, но довольно потрепанных туфлях. И Марина — звезда кабаре, найденная под утро в канаве с похмельем и косметикой на лице.

Мы улыбнулись и горячо ее поприветствовали. У Лены вытянулось лицо.

— Это что? — наконец спросила она.

— Это — твои лучшие подруги, — с сарказмом объяснила я, — они полтора часа сюда добирались, специально не обедали в расчете на царский фуршет, нарядились в лучшие платья и по дороге едва не были изнасилованы неким хамом, которого ты же к ним и приставила.

— Вовчиком? — выпучила глаза Лена. — Шутите, что ли? Да он тише воды ниже травы. Иногда у меня создается впечатление, что он и вовсе разговаривать не умеет.

Я вздохнула. Ленин внешний вид был барьером, который точно невидимая электрическая ограда отделял ее от мира вовчиков, панибратских тычков в бок, матерных анекдотов и приглашений в сауну. В пышной юбке Oscar de la renta, в нарочито-скромном топе, с обвивающей шею тонкой цепочкой из белого золота с кулоном в виде стрекозы с брильянтовыми глазами — Лена была великолепна.

— Ладно, времени нет, — поджала губы она, — придется нам попросить жену хозяина одолжить вам платья. Вы не обижайтесь, девчонки, но в таком виде вас будут за официанток принимать.

Десять минут вялых препирательств с моей стороны и щенячьего восторга — с Маринкиной, и вот Лена выбрала для нас наряды. Мне достался атласный брючный костюм нежно-сиреневого цвета.