Кьяра почувствовала, как трепещет ее сердце. Ее никогда никто так не любил. Ни мать, ни брат. Она всегда была обузой для них, а после того, как забеременела, – еще и позором семьи.

– Уже одиннадцатый час, – сказала она глухо, глядя в сторону. – Наверное, нам пора возвращаться?

Синьор Никколо бросил на девушку проницательный взгляд, но ничего не сказал.

По возвращении домой Никколо почти сразу же ушел к себе в кабинет, предоставив Кьяре самостоятельно разыскивать Филиппо Она нашла сына загорающим на лежаке у самого бассейна. Было видно, что лежит он так уже давно. Солнца не было, но обгореть в такую погоду ничего не стоило.

– Надеюсь, ты намазался солнцезащитным кремом? – спросила Кьяра мягко, хотя ей очень хотелось заставить его немедленно прикрыться или хотя бы перевернуться на спину.

– А вам-то что? – спросил он грубо. – Вы же здесь затем, чтобы за моим папочкой присматривать, а не за мной.

– Я здесь для того, чтобы быть с тобой, – твердо сказала Кьяра. – И я хочу, чтобы мы стали друзьями.

– С папой? – ехидно поинтересовался мальчик.

– С тобой. Папа мой начальник.

– Вы такая же, как все, – фыркнул он презрительно. – Вам нужны папины деньги.

Кьяра присела на краешек лежака рядом с Филиппо.

– Вообще-то, помимо денег, у твоего папы много других достоинств.

– Только вас они не интересуют!

– Нет. Я уеду, как только ты вернешься в школу.

– Почему бы вам не уехать прямо сейчас?

– Потому что это хорошая работа. Филиппо помолчал.

– И для вас это только работа? – спросил он наконец уже иным тоном.

– В данный момент – да. Станет ли это чем-то большим, во многом зависит от тебя, Филиппо. Я уже сказала, что хочу подружиться с тобой.

Он бросил на нее скептический взгляд.

– А какой в этом смысл, если вы потом уедете?

– Шесть приятных недель или шесть недель тоски и ссор? Есть разница. Нам могло бы быть весело вместе.