— Поехал к дому Бретта, узнать, не обнаружилось ли чего.

— Но что может обнаружиться? Там ведь была полиция, верно?

— Идите спать. Я не хочу, чтобы вы находились рядом.

— Вы сердитесь на меня, Паркер? Я медленно поднял голову, чтобы понаблюдать за обоими. Веда стояла рядом со столом, и ее тонкие пальчики играли с дубинкой.

— Нет, не сержусь, мадемуазель, но вы должны идти спать. Вам нечего здесь делать.

— Вы думаете, он спрятал пудреницу? Паркер стиснул пальцы в кулак.

— Не знаю. Это еще тот тип. Все наши хлопоты и планы полетели к черту — в результате ничего нет. Корнелиус просчитался, доверившись этому жалкому негодяю…

— Да, но Корнелиус не сможет проникнуть в дом Бретта. Я вообще не понимаю, зачем он поехал.

— Да, он ничего не узнает, это верно, но не успокоится, пока не раздобудет хоть какую-нибудь информацию. Если положительного результата не будет, он убьет Джексона.

— Что это? — спросила Веда, указывая на пол у ног Паркера. Он нагнулся. В таком положении его затылок был отличной мишенью. Она вложила в удар всю силу, на которую была способна, и Паркер свалился на пол, даже не охнув. Отступив на пару шагов, Веда выронила дубинку.

— Мне нравится ваша манера отвлекать внимание, — честно признался я.

Веда быстро повернулась:

— Ничего другого не оставалось. Правда, ведь я не могла допустить, чтобы вас и дальше мучили?

— Справедливо, — согласился я. — А что будет, если вы меня еще и освободите?

Она подошла к столику и взяла нож.

— Моя машина ждет у подъезда, — сказала Веда, ловко разрезая веревки. — Если бы я знала только, куда надо ехать.

— Вы хотите сказать, что мы поедем вместе? Мы оба знали, что оставаться здесь больше нельзя, но мне хотелось услышать это от нее самой.

— А что же остается делать? Если Корнелиус вернется сейчас, я не знаю, что он со мной сделает.

Пошатываясь, я поднялся и отбросил последний кусок веревки. Шея ужасно болела и требовала массажа.