- А эта жуткая история с коровой, ужас-то какой! - донесся до Креуха сквозь медленный шум прибоя голос одной из посетительниц. - Как вы думаете, кто мог это сделать?

- Не человек! - подхватила другая. - Ужас, я как услышала, чуть не умерла, мне до сих пор нехорошо…

Когда Раймут и Шельн приехали в Халеду, их здесь приняли, как везде. Халедские мужчины вожделели Лунную Мглу, женщины ревновали и завидовали, но в то же время видели в ней образец для подражания. Та охотно делилась с новообретенными подругами рецептами диет, «коктейлей здоровья», косметических масок, благодаря которым у нее такая идеальная фигура и такая гладкая матово-белая кожа, не тронутая загаром и не краснеющая от солнечных лучей, и такие ухоженные ногти, и такие сияющие светлые волосы, и никаких проблем с самочувствием.

- Все-таки у вас, дорогуша, есть какой-то секрет, который вы от нас скрываете! Все же сидят на диетах, а такой результат у вас одной, больше ни у кого…

- Просто я соблюдаю в питании строгую дисциплину, - с покровительственной улыбкой отозвалась Шельн. - Никаких уступок диктату желудка, никакого пирожного на ночь в виде последнего исключения. На весь день - полчашки жидкой овсянки, стакан фруктового сока, немного сырой капусты, горсточка пророщенных зерен пшеницы, стакан нежирного молока. Это все! Раз в месяц я устраиваю себе праздник и наедаюсь до отвала, а потом опять сажусь на диету, и никаких поблажек аппетиту. Красота, как и совесть, не терпит компромиссов.

Креух снова ругнулся, на этот раз не вслух. Кто бы здесь вспоминал о совести…

Женщины ушли, юноша остался. Звали его Марек Ластип. Ему сейчас полагалось бы находиться не здесь, а в Асаканте - городке по ту сторону Кочующей гряды, которая на самом деле никуда не кочует, но выглядит издали как вереница окаменевших верблюдов.

Из года в год в Асакант присылают студентов-филологов записывать южный фольклор, вот и нынче они приехали, а этот Марек оказался среди них самый умный.