— Еще минута, Марк. Полминуты.

Его голос дрожал от напряжения.

Я решил промолчать. Джей позвонил мне полчаса назад и напомнил о встрече, назначенной вчера. Он пришел без десяти минут двенадцать и говорил обо всем кроме того, что действительно хотел обсудить со мной.

Джей отвел глаза от циферблата и осторожно взглянул на свое левое плечо.

— Ах ты черт, — ругнулся он тихо. — Вот же напасть какая.

— Да что с тобой?

— Марк, — спросил он. — Ты видишь его, Марк?

Он меня так испугал, что я осмотрел почти всю комнату, но мне по-прежнему не было ясно, о чем он говорил.

— Кого я должен видеть, Джей?

Он задержал дыхание, а потом выпустил из рта воздух резким оглушительным выхлопом, чем-то похожим на всхлип.

— Ты не видишь его? Да ты вообще хоть что-нибудь видишь?

Я наблюдал людей в истерическом припадке и, как бы ни был сбит с толку, мог поклясться, что в моем кабинете сидит истерик. Конечно, этого я ему не сказал. Я видел Джея, его отражение на полированной поверхности стола. Видел свой небольшой кабинет, кожаные кресла, картотеку, диван — вот, пожалуй, и все. Но я не заметил ничего такого, чего бы не было здесь минутой раньше.

— Не спеши, Джей, расслабься. Что, по-твоему, я должен видеть?

— Попугая.

— Кого?

— Попугая, Марк. Его действительно нет?

У него задрожало лицо. Он готов был сломаться.

— Не ври мне, Марк.

— Послушай, Джей, — сказал я тихо. — Мы дружим долгое время. Не дави на меня. Какой еще попугай?

— Тот, что на моем плече. Большой зеленый попугай на моем плече.

Думаю, при других обстоятельствах это могло бы показаться забавным. Такие шутки потом обсуждают и, вспоминая, смеются. Но в данную минуту мне было не до смеха. Совсем не смешно смотреть на человека, с которым дружил многие годы, которого любил и уважал; смотреть, сознавая, что он идет вразнос.