Сильвестр поклонился и закрыл за ней дверь.

– Незаслуженный комплимент, Сильвестр, – заметила герцогиня. – Мой дорогой, как ты можешь так грубо с ней обращаться? Разве можно быть таким жестоким!

– Я не могу выносить ее глупую болтовню! – нетерпеливо ответил герцог. – Почему ты общаешься с этой трещоткой? Неужели тебя не выводит из себя ее присутствие?

– Конечно, Августа умом не блещет, – согласилась герцогиня, – но ты же знаешь, что я не могу уволить ее!

– Хочешь, это сделаю я?

Герцогиня испугалась, но потом решила, что Сильвестр говорит без задней мысли, поэтому только ответила:

– Глупенький мой мальчик, ты же знаешь, что не сможешь так поступить.

Сильвестр удивленно поднял брови.

– Ты ошибаешься, мама. Я легко могу это сделать и не вижу, что может мне помешать.

– Неужели ты не шутишь? – воскликнула герцогиня, все еще надеясь перевести разговор в игривое русло.

– Да, я говорю совершенно серьезно, моя дорогая! И прошу тебя – будь со мной откровенна! Разве ты не мечтаешь, чтобы она исчезла раз и навсегда.

– Ну да… – герцогиня грустно улыбнулась, – порой мне хочется этого! Только держи это в тайне, ладно? Я должна соблюдать правила приличия, и порой мне бывает стыдно за такие мысли! – Поняв, что ее слова удивили сына, пожилая леди добавила: – Конечно, меня, как и тебя раздражает, когда она болтает вздор и не понимает, что ее присутствие нежелательно, когда ты приходишь ко мне. Но, поверь, иногда я считаю, что мне даже повезло, что Августа со мной. Дело в том, что развлекать инвалида не очень веселое занятие, а Августа ни разу не вышла из себя и не разозлилась на меня. О чем бы я ее ни попросила, она все делает радостно и с такой охотой, что мне порой кажется, будто ей нравится быть у меня на побегушках!

– Очень на это надеюсь!

– Сильвестр…

– Моя дорогая мама, сколько я себя помню, она всегда во всем с тобой соглашается и не может пожаловаться на жизнь! Ты платишь ей намного больше, чем платила бы любой другой сиделке. Не так ли?