Хотя Джекобу очень хотелось поговорить обо всем начистоту, он должен был признать, что ощущал себя вымотанным. А она выглядела еще хуже.

Нелл открыла дверцу, и на него пахнуло запахом лаванды, который принес легкий морской ветерок. Вдалеке послышался крик чайки.

— Здесь, должно быть, приятно жить.

— Да. Мне нравится. Почему бы тебе не приехать завтра пораньше? Мы смогли бы поговорить до поездки к Браунам.

— Прекрасная идея. Можем выпить кофе где-нибудь в городе.

— Можем поговорить здесь, если ты не возражаешь.

Джекоб нахмурился.

— А твой муж не станет возражать? Пристально посмотрев на нее, он увидел ее странную улыбку.

— Проблемы с этим не будет. Мы отправимся вдвоем. Когда ты хочешь приехать?

— В девять? В половине десятого?

— Пусть будет половина десятого. До встречи. Нелл вышла и закрыла за собой дверцу, а Джекоб смотрел, как она идет по дорожке и отпирает калитку. Внезапный ветерок выбил прядь волос из ее прически и поднял воротник жакета.

Обрамленная кремовыми и желтыми розами, она стояла на крыльце в своем изящном темном костюме и искала в сумке ключ. У нее была красивая, городская внешность, она была совсем не похожа на деревенскую девчонку, скачущую верхом на лошади, которую он знал два летних месяца двадцать лет назад.

Завтра он войдет в этот дом и поговорит, наконец, с Нелл, узнает правду, к которой стремился и которой боялся.

Он с такой силой повернул ключ зажигания в «мерседесе», что чуть не сломал его. 

ГЛАВА ВТОРАЯ

В два часа ночи Джекоб лежал без сна на незнакомой кровати в гостинице. Перед глазами у него была фотография Теган, выставленная на похоронах. Единственный облик дочери, который он мог представить.

Она танцует на залитом солнцем, пляже в легком платье — голубом, цвета неба. Босые ноги, загорелые руки подняты, юбка развевается на ветру. Она смеется, ее длинные каштановые волосы струятся как водопад. Глаза сверкают радостью жизни.