Нелл удлинила ресницы, наложила румяна на щеки и подобрала любимую помаду. Провела пальцами по только что вымытым волосам, сделала шаг назад от зеркала и глубоко вдохнула.

Косметика и волосы были в порядке, цветастый топ и синяя юбка были радостными и женственными.

— Сойдет, — сказала она своему отражению. Внешне она выглядит спокойной.

Если бы только она ощущала себя спокойной! Она была так же мало готова к разговору с Джекобом сегодня, как и вчера после похорон. Не могла прекратить думать о нем, о Теган, о Сэме. Ребенке Теган.

В голове что-то жужжало, как пчела, когда она мечется без определенной цели. В какой-то момент Нелл оплакивала потерю дочери, в другой виновато радовалась встрече с Джекобом после стольких лет, а потом ее отрезвляла мысль о маленьком внуке и таинственной необходимости что-то обсудить с Джин.

Нелл позвонила Браунам на следующий день после смерти Теган. Она была убита горем, и любое осмысленное занятие казалось ей целительным. А им нужна была помощь. Несколько месяцев назад Билла Брауна разбил паралич, и бедная Джин несла тяжелую ношу, переживая свое горе и ухаживая за мужем и за малюткой Сэмом.

Нелл сделала то малое, что могла, — пожарила цыпленка, помогла найти адвоката. Она даже присматривала за Сэмом, когда Джин занималась подготовкой к похоронам. В какой-то момент за чашкой чая на кухне Браунов она рассказала Джин об обстоятельствах появления на свет Теган.

Они вместе поплакали.

Если Джин опять нужно помочь, Нелл сделает это с радостью. В отношении Джекоба она была не так уверена.

Прошлой ночью на нее нахлынули воспоминания об ее юном возлюбленном, о реке, о бесконечных разговорах с Джекобом, о том первом утре, когда они оба свалились с ветки в воду.