На самом деле, хоть Лайла и называла ее тетей Сибил и полностью зависела от нее материально, они совсем не были родственниками. Старый Джон Драйден удочерил Лайлу за пять лет до того, как женился на Сибил, и она благополучно сжила его со свету. О нем Рэй помнила только, что он постоянно угощал их конфетами и неизменно при этом предупреждал: «Только не говорите Сибил. Она считает, что конфеты для детей сущий яд. Но, — усмехался он, — мыто с вами знаем, что это не так?» Возможно, это было и не совсем педагогично, зато очень вкусно и весело.

Дверь открыла горничная леди Драйден.

— Привет, Палмер, — небрежно бросила Рэй. — Я к Лайле.

Палмер недовольно вздернула свой длинный и острый нос. Говорят, подражание — одна из скрытых форм лести. Как бы там ни было, задирать нос у Палмер получалось не в пример хуже, чем у хозяйки. Скорее всего, он просто был для этого недостаточно аристократичен. Тем не менее Палмер упорно его задирала.

— Даже и не знаю, мисс Рэй, — с сомнением протянула она. — Нынче утром на примерке с ней приключился обморок, так их светлость наказали ее не тревожить.

Это означало, что сама «их светлость» сейчас отсутствует. Рэй сразу почувствовала себя увереннее. Приветливо улыбнувшись Палмер, она властно ее отстранила и прошла прямиком в холл.

— Она абсолютно права, Палмер. Возьмите палку побольше и гоните всех, кто осмелится потревожить Лайлу. Я, понятно, не в счет. Она сейчас у себя?

— Их светлость сказали… — уныло бубнила Палмер в спину поднимающейся по лестнице Рэй. Она смолкла и недовольно засопела. Ну вот! Теперь их светлость будет недовольна. А что она может? Как ни крути, Рэй — двоюродная сестра Лайлы. К тому же — ее свидетельница. Да и вообще: поди такую останови.

Лайла, красивая и хрупкая, как никогда, сидела на диване, уныло перебирая образцы косметики в коробке у себя на коленях. Она только что наложила румяна «яблоневый цвет» и сейчас оценивала результат в маленьком ручном зеркальце из подаренного Гербертом набора. Набор, разумеется, был из слоновой кости и с инкрустированными золотом инициалами. Все — кроме самой Лайлы — находили этот набор изумительным. Когда в комнату вошла Рэй, Лайла подняла голову и устало произнесла: