К окончанию университета мы были близки, как попугаи-неразлучники; о том, чтобы разойтись по разным редакциям, не возникало и речи. В редакцию никому не известной, зато еженедельной газеты «Новости Москвы» мы зарулили по чистой случайности. Каково же было наше удивление, когда обеих пригласили занять штатные должности! Я, как и мечтала, стала трудиться в отделе моды и получила желанный открытый доступ к показам, красивым платьям и блатным распродажам. Ну а Лерка, к моему удивлению, устроилась в спортивный отдел и получила открытый доступ к мускулистым телам представителей самых разных видов спорта.

Через несколько лет мы обе доросли до должности редакторов; у меня даже появился собственный кабинет — пыльное помещение, размерами сопоставимое с кабинкой общественного сортира. Покидать насиженное место не хотелось — я привыкла и к своей рубрике, и к коллективу (даже к стервозному начальнику по имени Максим Леонидович Степашкин, который непонятно за что возненавидел меня с первого взгляда).

И вот несколько месяцев назад случилось ужасное — Лерка ворвалась в мой кабинет без стука, и глаза ее горели особенным фанатичным огнем.

— Выкладывай, кто он! — потребовала я. Я прекрасно знала, что такая блудливая шальная улыбочка появляется на подружкином лице только в одном случае — если она заприметила подходящего для романтики мужика.

— Он — британский консул! — выпалила Лерка.

— А где же ты с ним познакомилась? — удивилась я.

— Но это не то, что ты думаешь! Кашеварова, знаю, что я гадина! Я должна была рассказать тебе с самого начала, но побоялась сглазить!