Внезапная перемена моего настроения и смутила, и напугала его.

— Да вы не обижайтесь. Но мне показалось, что вы сами выразили желание помочь. И потом, вы и правда похожи… Просто на вас такое платье, которое мало кто оденет для прогулки… Да еще вы такая пампушечка… Как раз для рекламы шоколада!

В тот момент, когда я раздумывала о том, не объесться ли до смерти шоколадом ручной работы (а что — это же замечательно красивый способ самоубийства! Правда, стоит это божественно благоухающее великолепие столько, что моя скромная зарплата может обеспечить не шоколадную смерть, а максимум диатезные прыщи), в моей сумочке запиликал мобильный. Окружающие покосились на меня неодобрительно — еще бы, мой телефончик исполняет не пошло-попсовые напевы, а похоронный марш. Не знаю, может быть, я немного не в себе, но торжественно-печальное пиликанье неизменно настраивает меня на философско-оптимистический лад. Почему-то большинство людей предпочитают прятать голову в песок, притворяясь бессмертными. О возможной кончине принято говорить трагическим полушепотом, с печально вытянутым лицом или, наоборот, с циничной усмешкой из серии «а мне и море по колено». А вот я, размышляя о человеческой смертности, успокаиваюсь, а текущие неприятности сразу же приобретают статус не стоящих слез бытовых мелочей.

— Александра? — голос моего начальника, Степашкина, после отыгравшего похоронного марша прозвучал особенно весомо. — Мне срочно нужна ваша помощь.

— Я же болею, — уныло напомнила я. — У меня температура, грипп.

— Да нет у вас никакой температуры, — раздраженно сказал он, — вы вообще должны сказать мне спасибо за то, что я сквозь пальцы смотрю на вашу безалаберность… Так вот, мне срочно нужна ваша помощь. У нас полетел Интернет.

— А при чем тут я? — удивилась я. — Я вообще технический идиот.

— Мне надо срочно проверить редакционную почту! А вы наверняка шляетесь где-то в городе. Я хочу, чтобы вы зашли в интернет-кафе и посмотрели, не пришло ли нам письмо из мэрии.