– Ты уже приехала, милая, и обратного пути нет.

Она взглянула на древние, внушительные стены, по-посшие коричневым плющом. Темные окна становились еще темнее, по мере того как солнце скрывалось за малиновым горизонтом.

Собравшись с духом, она поднялась по ступенькам из неотесанного камня, таким разбитым, что в трещинах сверкала паутина. Несколько долгих секунд она смотрела на пару позеленевших от старости дверных молотков в форме львиных голов, а затем сильно ударила в дверь кулаком.

Ничего.

Ударив еще раз посильнее, она взглянула на темные окна с вертикальными каменными перегородками, и в ее мозгу пронеслись воспоминания об историях, которыми когда-то пугал ее Пол. Она сидела в кровати, дрожа от страха и закрыв глаза подушкой, чтобы заглушить рассказы брата о духах и обезглавленных рыцарях, бродящих по коридорам замка в поисках хорошеньких девушек. Не обнаружив в окнах ничего обнадеживающего, она повернулась и, нахмурившись, стала смотреть на исчезающий среди аллеи голых деревьев экипаж.

– Кто там? – послышался из-за двери недовольный голос.

Почувствовав облегчение, Мария рассмеялась своей нервозности.

– Это я! Наконец-то…

– Что значит «я», черт возьми? Кто такой «я»? Я не собираюсь открывать эту проклятую дверь человеку по имени «я».

– Мария Эштон.

– Не знаю никакой Марии Эштон, не жду никакой Марии Эштон…

– Меня послала ее светлость, герцогиня…

– Мне не нужно, черт возьми, объяснять, кто такая ее светлость. Что, я похожа на слабоумную, что ли?

– Откуда мне знать, – ответила Мария, как можно спокойнее, чувствуя, как у нее немеют пальцы рук и ног. – Если бы вы открыли дверь…

– Я никому не открою, пока не получу указаний от экономки.

– Тогда позвольте мне поговорить с ней…