Отец морщится, как будто наступил на канцелярскую кнопку.

— И ничего?

— Ничего, сэр.

— Боже, какой ужас! — Пот выступил у отца над верхней губой.

— Доктор Барнетт, — говорит Камачо, — попытайтесь успокоиться. Мистера Грира… хм… уже не вернешь…

— Генри! — вскрикивает отец, как будто спохватившись. — Боже мой… Генри.

Я знаю, что Генри Грир — это пилот, который должен был доставить из Франции страницу из знаменитых тетрадей Леонардо да Винчи.

— Он был вашим родственником? — спрашивает Камачо.

— Но ведь это же самолет, — устало произносит отец, не обращая внимания на вопрос. — Он не может пропасть просто так.

— Самолет упал в море, сэр. И скорее всего затонул на большой глубине.

Отец разламывает желтый карандаш и смахивает половинки на пол.

— Боже!

Я сжимаюсь на диване. Мне страшно. Хочется уйти, но я остаюсь.

— Я вам очень сочувствую, — говорит Камачо.

Отец молчит почти минуту, и я наконец соображаю, что он плачет. У меня тоже на глаза наворачиваются слезы.

Из небольшого динамика раздается голос Камачо:

— Доктор… хм…

— Если найдете что-нибудь, — в отчаянии произносит отец, — что-нибудь… кусочек бумаги, обрывок…

— Конечно, сэр.

— В общем, любую бумажку.

— Если что-нибудь обнаружится, сэр, мы вас сразу же известим.

Отцу удается взять себя в руки.

— Спасибо, лейтенант, — говорит он. — До свидания.

— До свидания, сэр, — говорит в ответ Камачо и разъединяется.

Отец долго смотрит на замолкший динамик. Я встаю, подхожу к нему сзади, кладу руку на плечо. Его рубашка влажная от пота.

— Папа.

Он медленно поднимает голову, смотрит на меня сквозь слезы, шепчет: