– Ага. Донован посещает нас четыре, может, пять раз на неделе, когда он в поселке.

Пять раз в неделю? Мать сравнивала мужчин с вулканами, которые начинают извергаться внезапно при нарушении супружеской верности, при похищении и при физическом насилии. Или даже при гомосексуальных объятиях, не считая само собой разумеющихся регулярных половых контактов. Но пять раз в неделю – уже не Везувий, а нечто большее. Такое невозможно представить себе – все равно что заниматься стиркой и остаться совершенно сухой. Однако Виола навострила ушки, ожидая дальнейших сплетен.

– Почти всегда она и оказывается единственной трезвой из всех девушек. А он чертовски хорошо дает на чай.

– Сколько? – спросила Салли, голос у нее от жадности стал резким.

– Десять долларов за ночь, может, и больше сверх того, что платит миссис Смит. Все зависит от его желания.

– Слыхала я рассказы, что у него есть какие-то странные способы… – Голос Салли замер, вызывая на доверительность.

– Он бывает очень странным. Любит надевать эти французские письма, когда сидит на женщине. Но Перл все легко ему прощает.

Что такое французские письма? Кусок бумаги, обмотанный вокруг его интимного места? Нет, не может быть; бумага не продержалась бы и двух секунд после того, как мужчина начинает свое дело, хотя письмо может что-то еще дать женщине, о чем стоит подумать.

– За десять баксов он может одеваться хоть как краснокожий индеец, – фыркнула Салли.

– А Перл всегда говорит, что ночь с ним прекрасна, как долларовая бумажка. – В голосе Лили Мей снова слышалось мурлыканье.

Виола смущенно переступила с ноги на ногу. От картин, нарисованных таким голосом, у нее перехватило дыхание и обдало влажным жаром. Неужели Перл действительно считает такое частое мужское внимание приятным, а не докучным?

Салли свистнула.

– Может, тогда и я буду пить поменьше! – Лили Мей усмехнулась.