Уильям шагнул к ней, но резко остановился. Мэгги прижалась к Джонсу, дрожа.

– Не смей так смотреть на мою жену, – выпалил Джонс и уже не таясь потянулся к своему «кольту».

Уильям молча посмотрел на него, невесело улыбнулся и отошел от повозки.

– Давай поезжай, Джонс. Мне бы не хотелось причинять неприятности твоей маленькой женщине.

Джонс начал натягивать поводья и вдруг услышал слова Уильяма:

– Наша теперешняя сделка истекает в июне. Продлевать ее я не буду.

– Что?! Но ведь ты – единственный фрахтовщик, который возит руду с моей шахты, она ведь так высоко.

Уильям пожал плечами.

– Я удвою плату, – не отставал Джонс.

– Денег можно заработать кучу, имея дело с порядочными людьми. – У него мелькнула предостерегающая мысль о том, что каждого, пренебрегающего выгодой, ждет жестокий голод, но он не обратил на нее внимания.

– Да он же разорится! – ахнула Мэгги.

– Об этом вам стоило бы подумать, прежде чем дочиста обокрасть хорошую женщину, отняв у нее возможность зарабатывать. До свидания. – Он коснулся пальцами шляпы в насмешливом приветствии и пошел дальше в свое грузовое депо, единственное место, где мог с уверенность сказать, что контролирует происходящее.

Просторная территория склада ломилась от людей, готовящихся к отправлению очередного каравана с военными припасами. Часовые с плоских крыш следили за окрестностями, чтобы не пропустить нападения апачей, остальные стояли на наблюдательных вышках, окружающих склад. Часть людей грузили бочки, в то время как другие обвязывали брезентом тяжело нагруженные повозки. Суета распространялась за пределы складского двора и загонов на плоскую пустыню, где составлялся караван из повозок.

Люди чистили и смазывали маслом тяжелые цепи, связывающие колеса повозок, таким образом создавая почти непреодолимую крепость при нападении. Разумеется, каждый мужчина имел под рукой ружье.