– К утру?!! – вскричали все в один голос.

– Вы с ума сошли! – убежденно заметила дама в шарфе.

– Ну уж нет, мадам. Если сейчас у меня откажет мотор, чинить я его, ясное дело, не пойду, а вот заночевать в автобусе мне не впервой. Так что и вы готовьтесь к такой перспективе. – И он послал в зеркало заднего вида очередной выразительный взгляд, адресованный Жозе.

Но та ничего не заметила. Она громко стучала зубами от холода и неясных предчувствий, пытаясь при этом расстегнуть молнию на рюкзаке.

– Ну конечно! – пробормотала она самой себе, вытаскивая теплую куртку и собираясь действительно прилечь на сиденье. – Мы все сейчас захлебнемся, как лягушата, вот и сбудутся все самые неясные предчувствия!

– Это вы зря, мадемуазель, – рассмеялся Себастьян из-за спинок соседних сидений, куда он тоже начал уже устраиваться, свернувшись калачиком. – Мы не утонем. Мы просто умрем с голоду.

– Это провокация, Себастьян! – закричала дама в шарфе. – Правило номер один в таких случаях: не говорить о еде. И вообще не говорить о том, чего у нас нет!

– У нас нет жабр! – некстати пошутил ее муж.

– А у меня есть немного ветчины, сыра и компота. Хотите, разделим на всех? – спросил Жак. – Я всегда беру на работу запасы. Вдруг что случится, как, например, сейчас.

Он снова улыбнулся Жозе через большое зеркало, в которое был виден весь салон. Уже на протяжении получаса он рассматривал молодую симпатичную пассажирку. Сам Жак был скорее приятен, чем красив: красно-бронзовый «профессиональный» загар лица и рук, открытая наивная улыбка и не замутненный книжными премудростями взгляд молодого сельского парня.

Все, кроме Жозе, радостно повскакивали с мест и стали пробираться к водительскому креслу. Жак остановил автобус и разложил нехитрую еду на одном из передних сидений.

– А что же вы? – спросил он обиженно. – Брезгуете?