Отец с Марго ушли, и уже через пару часов Софи потчевала брата его любимыми сладостями с чаем, разглядывая кухню ее родного дома, переоборудованную по последнему слову техники, и размышляла о том, как же сильно изменилась ее жизнь. Когда по прихоти мачехи фундаментальные преобразования закипели в каждом уголке их поместья в Суррее, Софи потратила большую часть материнского наследства на приобретение собственной квартиры на морском побережье.

Прилежная Софи со временем стала высококвалифицированным лингвистом с отличной репутацией, что позволило ей обзавестись широким кругом клиентов. Она была, что называется, на вольных хлебах и сама выбирала наиболее интересные из предложений, дающие возможность путешествовать по странам и континентам. Последние восемь недель Софи провела в поездках по Китаю в составе торговой делегации, предыдущие шесть — в Южной Америке. Несмотря на любовь к брату, она все же старалась реже бывать дома. Почти ровесницы (Марго была старше Софи только на два года), они имели очень мало общего. Марго была законченным снобом, разрывающимся между пафосными сборищами, дорогими магазинами и лучшими ресторанами Лондона.

Когда, вернувшись после раута, отец с женой спустились к ленчу, она убедилась, что отношения между ними далеки от идеальных. Не желая углубляться в детали их разногласий, она с облегчением предвкушала предстоящий полет в Венецию.

Семь долгих лет она не ступала на итальянскую землю. Все произошедшее между нею и Максом Куинтано представало в ее воспоминаниях в гипертрофированно неприглядном свете. Она презрительно кривила губы, вспоминая развязку своей любовной истории, и брезгливо морщилась всякий раз, когда наблюдала за мужчинами, которые, вырвавшись на очередной симпозиум или конференцию, наслаждались свободой вдали от жен и детей. Многие из них порывались увиваться за ней. Но она с полным равнодушием относилась к их ухаживаниям и отказывалась идти на компромисс с совестью.