— Брызгаетесь, милая леди? Кто вам позволил так бесцеремонно обращаться с владельцем отеля? Вот вы мне сейчас за это заплатите, — с угрозой проревел он и, надавив на ее плечи, попытался окунуть ее с головой.

— Не смейте! — захлебываясь, завизжала Софи и крепко ухватила Макса за шею. Убедившись в следующее мгновение, что он шутит, она с облегчением рассмеялась.

— Вы что, запрещаете мне нырять и веселиться? — начальственным тоном спросил Макс.

Намереваясь достойно ответить на вызов и совершенно не подозревая, что за этим вызовом кроется, Софи устремила на него серьезный взгляд нефритовых глаз и тихо ахнула, когда он приблизил к ней лицо и его агатовые зрачки слились в одну бездонную черную дыру, затянувшую в адский круговорот всю ее волю.

Ощутив давление его ладони на своем бедре и длинные пальцы, скользнувшие под бретельку купальника, она так и продолжала неотрывно смотреть в его глаза. Потом попыталась глубоко вздохнуть, но вместо воздуха глотнула морской воды, заполнившей рот и ноздри. Фыркая, барахтаясь и тряся головой, как щенок, Софи судорожно вытянула шею и отплыла от Макса на несколько метров.

— Достаточно. Увидимся позже, — Макс прекратил свои забавы и, убедившись, что Софи вполне справится сама и ей помощь не нужна, быстро поплыл к берегу, оставив ее одну, виновато глядящую ему вслед.

Лишившись в одиннадцать лет материнской опеки, Софи имела о жизни весьма смутные представления, ограниченные стенами интерната для девочек и отцовского поместья в графстве Суррей. Все ее общение сводилось к болтовне с парой-тройкой подруг и экономкой Мег, которая, заботясь о девочке в период школьных каникул, стремилась заменить ей покойную мать в вопросах, требующих деликатности. Отец же был постоянно занят. Начав учебу в университете, она с удивлением обнаружила, что быть рослой и худой очень даже неплохо, отчего ее самооценка немного возросла. Однако круг доверительного общения был по-прежнему слишком узок. А немногочисленные парни, с которыми ей доводилось иметь дело, были такими же «ботаниками», как и сама Софи.