Лиз уже заканчивала приводить себя в порядок в ванной комнате, как услышала в палате какой-то шорох. Она выглянула, и первое, что ей бросилось в глаза, — пустая колыбель. С оборвавшимся сердцем она вбежала в комнату, из которой выходила пожилая медсестра. Одной рукой она уже взялась за дверную ручку, второй держала Кэти.

Лиз стремительно подошла к женщине:

— Извините, что-нибудь случилось? — встревожено спросила она. Медсестра обернулась, явно удивленная, что кто-то еще оказался в комнате. Затем на ее добром лице появилась широкая приветливая улыбка.

— Ничего такого, о чем стоит беспокоиться, моя дорогая.

У нее был мягкий голос с легким ирландским акцентом.

— Кажется, доктора забыли сделать нашей крошке один анализ. — Кэти издала звук, похожий на бульканье. Сестра улыбнулась ребенку и покачала ее. — Разве можно уходить, не сделав этого, моя дорогая? Она у вас такая очаровательная. — Женщина опустила ладонь на руку Лиз и успокаивающе заверила: — Это займет всего одну минуту.

Лиз не помнила ее. За последние три дня перед ней промелькнул настоящий калейдоскоп лиц персонала больницы и ее друзей, наведывавших ее в одиночной палате. Мельком Лиз взглянула на табличку с именем сестры на ее халате. На ней было написано «Клэр Орбах».

— Но я выписываюсь сегодня, Клэр.

— Я быстро верну вам ваше сокровище. Не волнуйтесь.

Ладно, если они должны сделать этот тест, пусть делают. Но почему так поздно, подумала Лиз.

— Хорошо, но, пожалуйста, поспешите. Мы должны уехать отсюда до двенадцати.

— Это займет не больше минуты. Успокоенная, Лиз кивнула и вернулась в крохотную ванную.

К тому времени, когда прибыла Джулия, она уже была одета и полностью готова. Ее сестра ворвалась в палату с таким же напором, с каким она мчалась по жизни. Их брат не раз говорил, что Джулия является доказательством того, что тело, раз приведенное в движение, стремится в нем пребывать.